В России снова обсуждают регулирование крипторынка. Поводом стало заявление Минфина о том, что для стейблкоинов может появиться отдельный правовой режим. При этом в министерстве считают: такие токены ближе к «цифровым валютам», чем к «цифровым финансовым активам» (ЦФА).
На первый взгляд все звучит запутанно. Почему нельзя просто написать в законе «криптовалюта» или «стейблкоин»? Почему биткоин — это «цифровая валюта», а цифровой рубль — нет? И куда вообще относить USDT? Разберемся, как устроена российская терминология и почему она так отличается от рыночной.
Почему в законах нет слова «криптовалюта»
В российском праве вы не найдете терминов «криптовалюта», «биткоин» или «блокчейн». Вместо них используются более абстрактные формулировки: «цифровая валюта», «цифровые права», «распределенный реестр».
Причина проста: закон старается быть технологически нейтральным. Если бы в нормативном акте напрямую закрепили, например, биткоин, государство фактически «привязало» бы регулирование к конкретной технологии и даже бренду. А рынок криптоактивов развивается слишком быстро — новые токены появляются постоянно.
Такая логика для российского права не нова. В законах не пишут «бонды» — используют «облигации», не «компания» — а «юридическое лицо». Формулировки должны описывать юридическую природу явления, а не его рыночное название.
Как в России классифицируют цифровые активы
Российская система построена вокруг более общей категории — «цифровые права». Это понятие появилось в Гражданском кодексе (ст. 128 ГК РФ), а затем было конкретизировано в законе № 259-ФЗ.
Сегодня структура выглядит так:
1. Цифровые финансовые активы (ЦФА)
Это, по сути, «оцифрованные» традиционные инструменты: долговые обязательства, права требования, иногда — аналог облигаций на блокчейне. К криптовалютам они не относятся.
2. Утилитарные цифровые права
Токены, дающие право потребовать передачу товара, услуги или результата работ. На практике используются редко.
3. Цифровая валюта
Вот здесь начинается самое интересное. По 259-ФЗ цифровая валюта — это набор электронных данных, который:
— может использоваться как средство платежа или инвестиций,
— не является официальной валютой какого-либо государства,
— не имеет обязанного лица (эмитента), отвечающего перед владельцем.
Ключевой критерий — отсутствие эмитента. Именно поэтому под определение подпадают децентрализованные криптовалюты вроде биткоина или эфира.
Почему цифровой рубль — не «цифровая валюта»
Звучит парадоксально: цифровой рубль — цифровой и рубль одновременно. Но юридически он не относится к категории «цифровой валюты».
Дело в том, что это официальная форма национальной валюты, выпускаемая Банком России. У нее есть центральный эмитент, и она является законным средством платежа.
По международной классификации цифровой рубль относится к категории CBDC — central bank digital currency, то есть цифровых валют центральных банков. В отличие от криптовалют, это полностью централизованная система, администрируемая регулятором.
Получается интересная конструкция:
биткоин — «цифровая валюта» по российскому закону,
цифровой рубль — нет.
С точки зрения логики звучит странно, но с точки зрения юридической техники — последовательно.
Где в этой системе стейблкоины
Стейблкоины — особый случай. В отличие от децентрализованных криптовалют, у них есть эмитент и механизм обеспечения (например, резерв в долларах или других активах). Значит, есть обязанное лицо.
Поэтому формально они не подпадают под определение «цифровой валюты» из 259-ФЗ.
Сейчас такие токены могут квалифицироваться как «иностранные цифровые права» (ИЦП), если соответствуют российским требованиям. Но на практике большинство популярных стейблкоинов этим требованиям не отвечает: правила по раскрытию информации и контролю довольно жесткие.
Именно поэтому Минфин обсуждает создание отдельной конструкции для стейблкоинов. Вероятнее всего, в законе появится новая аббревиатура — по аналогии с ЦФА и УЦП, а не прямое заимствование термина «stablecoin».
Почему путаница неизбежна
Проблема не только российская. Криптовалюты слишком разнообразны:
— одни больше похожи на ценные бумаги,
— другие — на товары,
— третьи — на расчетные единицы,
— четвертые — на гибридные инструменты.
Даже в США до сих пор идут споры о том, кто и как должен регулировать разные виды токенов.
Российский законодатель изначально строил систему не вокруг слова «криптовалюта», а вокруг категории «цифровые права». Это попытка создать универсальную правовую рамку, которую можно применять к новым технологическим решениям без постоянного переписывания закона.
Но цена такой универсальности — сложная терминология и ощущение, что привычные слова куда-то исчезли.
Как не запутаться
Можно запомнить простую схему:
— ЦФА — цифровые версии финансовых инструментов (похоже на облигации, долги, права требования).
— Цифровая валюта — децентрализованная криптовалюта без эмитента.
— Стейблкоины — токены с эмитентом и обеспечением, для них, вероятно, появится отдельный режим.
— Цифровой рубль — государственная цифровая форма рубля, разновидность CBDC, но не «цифровая валюта» по 259-ФЗ.
Терминов, скорее всего, станет больше. Рынок развивается быстрее, чем законодательство. Пока мировая практика не выработает единый подход, юристам и инвесторам придется ориентироваться в довольно сложной системе определений.
Но если понимать главный принцип — в российском праве все строится вокруг наличия или отсутствия эмитента и обязательств, — логика начинает выстраиваться.
